Неточные совпадения
Иногда выражала она желание сама видеть и узнать, что видел и узнал он. И он повторял свою работу: ехал с ней смотреть
здание, место, машину, читать
старое событие на стенах, на камнях. Мало-помалу, незаметно, он привык при ней вслух думать, чувствовать, и вдруг однажды, строго поверив себя, узнал, что он начал жить не один, а вдвоем, и что живет этой жизнью со дня приезда Ольги.
Одни, к которым принадлежал Катавасов, видели в противной стороне подлый донос и обман; другие ― мальчишество и неуважение к авторитетам. Левин, хотя и не принадлежавший к университету, несколько раз уже в свою бытность в Москве слышал и говорил об этом деле и имел свое составленное на этот счет мнение; он принял участие в разговоре, продолжавшемся и на улице, пока все трое дошли до
здания Старого Университета.
Наискось, почти напротив дома Самгиных, каменщики разрушали
старое, казарменного вида двухэтажное
здание, с маленькими, угрюмыми окнами, когда-то окрашенное желтой краской...
Он остановился, указывая рукою вдаль, налево, на вспухшее среди поля красное
здание казармы артиллеристов и
старые, екатерининские березы по краям шоссе в Москву.
Но человек терпеливо, на обломках
старого, строил новое
здание крепче и ставил фонарь и теперь зажигает опять огонь и, в свою очередь, смеется над ветром.
В середине прошлого века поселилась во дворце Белосельских-Белозерских
старая княгиня, родственница владельца, и заняла со своими многочисленными слугами и приживалками половину
здания, заперев парадные покои.
После революции лавки Охотного ряда были снесены начисто, и вместо них поднялось одиннадцатиэтажное
здание гостиницы «Москва»; только и осталось от Охотного ряда, что два древних дома на другой стороне площади. Сотни лет стояли эти два дома, покрытые грязью и мерзостью, пока комиссия по «
Старой Москве» не обратила на них внимание, а Музейный отдел Главнауки не приступил к их реставрации.
Но
старая, историческая рознь, разделявшая некогда гордый панский зáмок и мещанскую униатскую часовню, продолжалась и после их смерти: ее поддерживали копошившиеся в этих дряхлых трупах черви, занимавшие уцелевшие углы подземелья, подвалы. Этими могильными червями умерших
зданий были люди.
Большие мельничные колеса, разбуженные шумливыми толчками воды, тоже вздрагивали, как-то нехотя подавались, точно ленясь проснуться, но через несколько секунд уже кружились, брызгая пеной и купаясь в холодных струях. За ними медленно и солидно трогались толстые валы, внутри мельницы начинали грохотать шестерни, шуршали жернова, и белая мучная пыль тучами поднималась из щелей старого-престарого мельничного
здания.
Налево она тянется далеко и, пересекая овраг, выходит на Острожную площадь, где крепко стоит на глинистой земле серое
здание с четырьмя башнями по углам —
старый острог; в нем есть что-то грустно красивое, внушительное.
Идем все в «помещение для надзирателей» —
старое серое
здание барачного типа. Военный фельдшер, стоящий у входа, просит умоляющим голосом, точно милостыни...
Старый Бург-театр помещался в самом Burg'e, то есть в дворцовом
здании.
В то время о «школьной политике» еще не было слышно; не было и «злоумышленных агитаторов», волнующих молодежь. Кругом гимназии залегла такая же дремотная тишь. Два — три номера газеты заносили слухи из далекого мира, но они были чужды маленькому городку и его интересам, группировавшимся вокруг
старого замка и живого беленького
здания гимназии.
А напротив «фигуры» стоял
старый — престарый кабак, дряхлое темное
здание, сильно покосившееся и подпертое с улицы бревнами.
Они держали путь прямо к
старому казенному
зданию.
Эта зала
старого московского сената,
здание которого, по введении судебной реформы, было передано новым судебным учреждениям.
Перед задним фасадом
старого деревянного графского дома, несколько отступя от последнего, уже высился передний фасад вновь строющегося каменного нового дома — это сравнительно небольшое, каменное
здание возводилось это лето с неимоверною быстротою, под наблюдением самого графа, массою рабочих, привлеченных щедростью грузинского владельца.
Школа помещалась в просторном флигеле, который при крепостном праве занимал управляющий имением и который бывший помещик пожертвовал миру под училище. Места для учащихся было достаточно, но
здание было
старое, и крестьяне в продолжение многих лет не ремонтировали его. Печи дымили, потолки протекали, из всех щелей дуло.
Он не мог видеть без глубокого сердечного содрогания, когда выходил из какого-нибудь присутственного
здания господин еще не
старых лет, в крестах, звездах и золотом камергерском мундире.
17-го мая, Нарвской части, по 6-й роте Измайловского полка, в пять часов пополудни, при доме № 14 загорелся нежилой сарай, где хранилась
старая мебель. Пожар прекращен без вреда для соседних
зданий, причина же пожара осталась неизвестной.
В тамбовском театре, в большом каменном
здании, в нижнем этаже, была огромная кладовая с двумя широкими низкими окнами над самой землей: одно на юг, другое на запад. Эта кладовая называлась «
старая бутафорская» и годами не отпиралась.
По двору, в смолистом зное, точно мухи по стеклу, ползают усталые, сердитые монахи, а
старый, важный козёл, стоя в дверях конюшни, смотрит умными коричневыми глазами, как люди ныряют с припёка в тень
зданий, и трясёт рыжей бородой, заботливо расчёсанной конюхом.
Из-за нее выставляется желтое
здание старых присутственных мест, скучное и плотно сколоченное, навевающее память о"яме"и первобытных приказных.
Оба эти
здания принадлежат к времени императора Павла; они тогда входили в черту решетки, отделявшей пространство, занятое садами и дворцом императорским, простиравшееся от Симеоновского моста по Караванной и Итальянской до Екатерининского канала. [М. И. Пыляев. «
Старый Петербург».]
Арестанты ходили на Иртыш ломать
старые казенные барки, работали по мастерским, разгребали у казенных
зданий снег, нанесенный буранами, обжигали и толкли алебастр и проч. и проч.
О несчастной догорессе, погибшей в подвале огромного
здания, залитой водой по одному подозрению гневного
старого дожа в измене их роду…
Мост
старый, с пошатнувшимися перилами, довольно широкий, приходился наискосок от темного деревянного
здания, по ту сторону речки, влево от плотины, где она была запружена.
Фасад с галерейками закрывал от взгляда тех, кто шел или ехал по мосту, бок мельницы, где действовал водяной привод. Справа, из-за угла
здания, виднелись сажени березовых дров,
старое кулье, вороха рогож, разная хозяйственная рухлядь.
Весь вечер и всю ночь, не смыкая глаз до утра, распоряжался он на пожаре. Когда они с Хрящевым прискакали к дальнему краю соснового заказника, переехав Волгу на пароме, огонь был еще за добрых три версты, но шел в их сторону. Начался он на винокуренном заводе Зверева в послеобеденное время. Завод стоял без дела, и никто не мог сказать, где именно загорелось; но драть начало шибко в первые же минуты, и в два каких-нибудь часа остались одни головешки от обширного — правда,
старого и деревянного —
здания.
Прошли две недели со дня моего заключения в серые стены
старого мрачного
здания, где вяло и монотонно катила свои тихие воды замкнутая институтская жизнь.
Все из того времени вспоминается мне каким-то сверкающим и свежим.
Здание академии среди парков и цветников, аудитории и музеи,
старые «Ололыкинские номера» на Выселках, деревянные дачи в сосновых рощах, таинственные сходки на этих дачках или в Москве, молодой романтизм и пробуждение мысли…
Белые, чистенькие, по большей части одноэтажные домики. Изредка лишь попадаются трехэтажные
здания на главной улице и на городской площади. Это — казенные
здания, правительственные дома. И роскошный поэтичный парк, разбитый на
старых валах крепости, над самым берегом реки.
Прибавьте к этому неверное слабое освещение, которое, как в каком-нибудь
старом готическом
здании, падает косыми полосами сверху, точно из окон громадного купола, и вы получите слабое представление о том лесе, про который народ говорит, что в нем «в небо дыра».
Евфим после смерти своего брата, находилась в
Старом Киеве, против
здания присутственных мест, где ныне начинается сквер от стороны Софийского собора.
Внешность изменилась к лучшему, то есть город наполнился хорошими
зданиями и, так сказать, оевропеился, но мне лично жаль многого из
старого, из того, что сглажено и уничтожено, может быть, несколько торопливою и во всяком случае слишком бесцеремонною рукою Бибикова.
Мусор всех сортов и названий, обломки всего, что может значиться в смете материалов, нужных для возведения
здания с подземного бута до кровли: доски, бревна, известковые носилки и тачки, согнутые и проржавленные листы
старого кровельного железа, целый ворох обломков водосточных труб, а посреди всего этого хлама, над самым берегом, шесть или семь штабелей запасного кирпича.
Барак стоял далеко за городом, среди длинной, зелёной равнины, с одной стороны ограниченной тёмной полосой леса, с другой — линией городских
зданий; на севере поле уходило вдаль и там, зелёное, сливалось с мутно-голубым горизонтом; на юге его обрезывал крутой обрыв к реке, а по обрыву шёл тракт и стояли на равном расстоянии друг от друга
старые, ветвистые деревья.
Конечно, следы исполинского пожара еще не были изглажены: огромные обгорелые каменные дома, кое-как прикрытые
старым железом, окна, заделанные деревянными досками с нарисованными на них рамами и стеклами, с красными и закоптелыми полосами и пятнами по стенам, печальными знаками пламени, за три года вылетавшего из всех отверстий
здания, пустыри с обгорелыми фундаментами и печами, заросшие густою травою, искрещенные прямыми тропинками, проложенными и протоптанными расчетливыми пешеходами, самая новизна, свежесть множества деревянных, прекрасной новейшей архитектуры домов, только что отстроенных или строящихся, — все красноречиво говорило о недавнем посещении Европы…
На квадратном дворике по углам стоят четыре каменные башенки,
старые, покрытые мхом, какие-то склизкие, точно оплеванные. Они примыкают вплоть ко внутренним углам четырехугольного
здания, и ход в них — с коридоров. Проходя по нашему коридору, я увидел дверь, ведущую, очевидно, в одну из башенок, и наш Меркурий сказал мне, что это ход в бывший карцер. Дверь была не заперта, и мы вошли.
Любовь. Глупости, мама! Какое дело богу, природе, солнцу — до нас? Мы лежим на дороге людей, как обломки какого-то
старого, тяжёлого
здания, может быть — тюрьмы… мы валяемся в пыли разрушения и мешаем людям идти… нас задевают ногами, мы бессмысленно испытываем боль… иногда, запнувшись за нас, кто-нибудь падает, ломая себе кости…
И в близких
старых глазах его я увидел то же остановившееся, тупо пораженное. И что-то ужасное, нестерпимое, похожее на падение тысячи
зданий, мелькнуло в моей голове, и, холодея от ужаса, я прошептал...
Не все такие и теперь; но он точно потерял почву из-под ног, и
старое желтое
здание на Моховой как бы перестает быть для него alma mater. Вот придет скоро Татьянин день, — а ему не с кем отпраздновать этот день.
Он населил маленькое
здание мертвецкой десятками и сотнями давно умерших людей и пристально вглядывался в оконце, выходившее из ее подвала в уголок сада, видя в неровном отражении света в
старом радужном и грязном стекле знакомые черты, виденные им когда-то в жизни или на портретах.
Не будучи оштукатурено,
здание сохраняет естественный темно-бурый цвет
старого кирпича и вблизи, как говорят, производит впечатление сумрачное, даже угрожающее, особенно на людей нервных, которым красные кирпичи напоминают кровь и кровавые куски человеческого мяса.
Первая суета стихла в
старом этапном
здании. Места заняты, споры об этих местах покончены. Арестанты лежат на нарах, сидят кучками, играют в три листика, иные уже дремлют. Из отдельных, «семейных», камер слышится крик ребят, матери баюкают грудных детей, а в окна и открытые двери глядит сырая, но теплая сибирская ночь, и полная луна всплывает красноватым шаром над зубцами частокола.
Все было по-прежнему, только разве лес несколько отступил от частокола, оставив пни и обнажив кочковатое болото, да частокол еще более потемнел, да караулка еще более покосилась. И бродяга отвел глаза от знакомого
здания. Да, все здесь в порядке…
здания сгибаются от старости, как и люди,
старые окна глядят так же тускло, как и
старые очи… Он знал это и прежде.
Сжатый воздух дрожал от малейшего звука, и, словно великаны, со всех кровель обеих набережных подымались и неслись вверх по холодному небу столпы дыма, сплетаясь и расплетаясь в дороге, так что, казалось, новые
здания вставали над
старыми, новый город складывался в воздухе…
Неужели и он, в конце пятидесятых годов, когда из подростка-барчонка превратился в студента, надел треуголку и воткнул в портупею шпагу, любил этот город, этот университет, увлекался верой в"возрождение"своего отечества, ходил на сходки, бывавшие в палисаднике позади
здания старого университета?